Фрол Минаев

При поверхностном изучении официальных документов биография Фрола Минаева может показаться фрагментарной. В одних источниках он предстает исполнительным служакой, в других — дерзким военачальником, конфликтующим с воеводами, а следом — доверенным лицом царя. Однако если допустить существование негласного слоя дипломатии, эти эпизоды складываются в единую стратегию.

За пробелами в документах угадывается фигура прагматичного политика. Отсутствие прямых сведений о роли Минаева в некоторых ключевых событиях (например, в период разинской смуты) контрастирует с тем исключительным доверием, которое ему сразу после этих событий оказали цари Алексей Михайлович и Петр I. Вероятно, высокий статус атамана при дворе стал следствием выполнения деликатных государственных задач, детали которых не подлежали широкой огласке - т.е. удержание казаков от разбоя, чем долгое время Минаев и занимался до этого.

Проблема исторической памяти
Почему при таком масштабе личности о Минаеве не написано фундаментальных монографий? Причина кроется в специфике историографии и политической конъюнктуре разных эпох.

• Отсутствие нарратива. У украинских гетманов (Мазепы, Хмельницкого) были свои летописцы, создававшие героический эпос. У донских казаков XVII века письменная традиция была развита слабее — они были воинами, а не летописцами. История Минаева сохранилась лишь в сухих отчетах московских дьяков, видевших в нем не государственного деятеля, а функциональную единицу.
• Фокус на конфликте. Историческая наука часто тяготеет к драматическим сюжетам. Измена Мазепы или бунт Разина — это яркие трагедии. Минаев же на протяжении 50 лет обеспечивал стабильность и эффективность. Эволюционные процессы созидания привлекают меньше внимания, чем революционные разрушения.
• Идеологические рамки. В имперский период роль казачества часто затушевывалась на фоне культа Петра I. В советское время классово близким героем был бунтарь Разин, а «домовитый» государственник Минаев оказался идеологически чужд.

Тем не менее, Фрол Минаев — фигура, сопоставимая по масштабу влияния с Богданом Хмельницким, но с вектором, направленным на интеграцию с Россией, а не на лавирование между державами.

Донская Спарта и «Корпорация войны»
Чтобы понять феномен Минаева, нужно понимать структуру общества, которым он управлял. Донское Войско XVII века было уникальным образованием, которое можно сравнить с античной Спартой. Как и спартиаты, донские казаки того времени жили в условиях военизированного лагеря. Им было строго запрещено заниматься хлебопашеством (плужной вспашкой земли) под страхом смерти, дабы воин не превращался в крестьянина. Это было общество профессиональных воинов, живущих войной, скотоводством и промыслами, с жесткой внутренней демократией и суровыми законами.

В экономическом и функциональном смысле эта «православная Спарта» напоминала мощную >военизированную корпорацию (или, используя современную терминологию, государственную ЧВК), где Фрол Минаев исполнял роль бессменного руководителя.
У этой структуры был главный Заказчик — Московский Царь, предоставлявший хлеб, порох и финансы в обмен на охрану границ. Существовал Совет директоров — Войсковой Круг. Работала система бонусов в виде военной добычи. Эта модель позволяла Москве вести «гибридные войны», нанося удары по Османской империи руками казаков и официально заявляя о непричастности.

Фрол Минаев проявил себя как выдающийся организатор этой сложной системы. Начав службу в 1640-х годах с сопровождения казны, он полвека удерживал баланс между интересами вольной «Спарты» и Московского царства. Он умел добиваться субсидий (особенно жизненно важного хлеба), контролировать стихию казачьей вольницы и выполнять деликатные геополитические задачи. Но в отличие от наемников, фундаментом этой корпорации была идеология — защита православной веры и родной земли, за которые казаки готовы были сражаться не требуя наград.

Известно, что в так называемом Азовском сидении с 1637 по 1641 год было много детей. Фрол Минаев скорее всего получил свои первые уроки тактики и разведки именно будучи мальчишкой в осажденном Азове. В XVII веке 10–12 лет — это уже не ребенок в современном понимании, а «джура» (оруженосец), почти готовый воин. Детей учили не только рубить саблей, но и «пластунской» науке (хотя сам термин появился позже, тактика ползания в траве, маскировки и тихого наблюдения была основой жизни донцов). Это не художественный вымысел, а суровая реальность того времени, это было практически неизбежной частью воспитания и выживания в условиях Дикого Поля, особенно во время осадного положения. Азовское сидение было не обычной войной, а борьбой на уничтожение. В крепости было всего около 5-6 тысяч казаков (включая 800 женщин) против огромной турецкой армии. Там не было «гражданских». Женщины сражались на стенах, а дети выполняли логистику и разведку. Дети собирали стрелы и ядра противника (свинец был на вес золота), приносили воду и порох на стены под огнём, т.к. взрослые были заняты стрельбой и боем. Также дети участвовали в передаче сообщений между бастионами или вылазили наружу через узкие лазы, в которые взрослый мужчина в амуниции просто не пролезет.
Участие Фрола в таких операциях в детстве объясняет, почему к 1649 году (когда ему было около 19–20 лет) его уже посылают в Москву охранять денежное довольствие Войска. Он был не просто сыном казака, а ветераном, прошедшим школу выживания в Азове.

Упоминания о казаке Фроле Минаеве в Донских Делах (1913 г.) книга 3 стр. 275 за 1 октября. Он упомянут с другими казаками как посланец от Войска Донского, вероятно приехал со станичным атаманом Прокофием Ивановым. 8 октября: Приезд в Москву донскаго станичнаго атамана Прокофья Иванова с товарищи с войсковою отпискою.

Два упоминания о казаке Фроле Минаеве за этот год в Донских Делах книга 3: 9 февраля и 14 февраля. Он вместе с начальником станичником Никитой Зарубиным и другими казаками повёз жалованье казакам на Дон.

Хотя нет данных об участии Фрола Минаева в этих походах, т.к. письменных документов очень мало, но донские казаки организовывали эти походы. И с большой вероятностью Минаев участвовал в этих походах (всех или частично), учитывая его последующие хорошие знания о морских и сухопутных военных делах, отмеченные сначала царём Алексеем Михайловичем, а потом Петром Первым.

Навыки такого уровня (командование флотилией, знание турецкой тактики) не появляются из воздуха. Если он не учился в морской академии (чего точно не было), значит, он прошел школу морских походов 1650-х. А участие в захвате Тумани выводится дедуктивным методом - Минаев был активным казаком в расцвете сил (20–25 лет), значит, он практически точно был там, где было всё Войско. Боя он точно не боялся и был в первых всегда в гуще событий, что видно даже по 1696 году, когда он с Лизогубом возглавил атаку казаков на азовские позиции.

Статус, который Фрол Минаев имеет в 1661 году (атаман, глава посольства, доверенное лицо царя, везет казну), не сваливается с неба. В казачьей среде, где царила жесткая демократия и конкуренция, такой авторитет к 30 годам можно было заработать только сочетанием двух качеств: личной храбрости и административного таланта.

Анализ морских походов того времени подтверждает высочайшее военно-морское мастерство донцов. Важно отметить, что в 1650-е годы (в частности, в походах 1651, 1652, 1654 и 1659 годов к Босфору) основная тяжесть противостояния легла именно на плечи донского казачества, так как Запорожье в этот период практически выбыло из активной морской борьбы.

Вопреки расхожему мнению, этими походами руководила не только жажда добычи. Это была системная, «настоящая и постоянная война»: удары наносились по верфям, портам, крепостям и военно-морским базам, а одной из главных целей было освобождение невольников.

Стратегически эти действия играли роль мощного «щита». Как бы ни осложняли казачьи атаки дипломатические отношения Москвы и Варшавы со Стамбулом, по факту казаки оттягивали на себя огромные силы Османской империи и Крымского ханства. Тем самым они прикрывали собой Русское государство и Польшу от масштабной турецкой экспансии на север.

23 мая — Приезд в Москву донского станичнаго атамана Фрола Минаева с товарищами с войсковою отпискою. Они ехали с вестью о приготовлениях мусульманских владык к вторжению на Украину и просьбой к царю прислать на Дон русские войска. Кроме всего прочего, казаки везли для расспросов двух взятых в плен татар.
Царю была чтена отписка, и он сообщил, что вышлет на помощь из Воронежа войска под начальством Семена и Ивана Хитрово, которые в октябре пришли к Черкасску. Турки в это время ставили каланчи на Дону.
4 июня датирована царская проезжая грамота, данная атаману Федору Будану, Фролу Минаеву и казакам их станиц для возвращения на Дон.
6 Июня датирована царская грамота в Воронеж воеводе Сеиту Алексеевичу Хрущеву о пропуске на Дон вышеупонятутых казаков и приготовления судов для ржаной муки, которую они повезут на Дон.

1 декабря Войско отправило в Москву легковую станицу атамана Фрола Минаева и есаула Потапа Никитина, с войсковой отпиской, и с одним из казаков, бежавшим из Керчи.

27 декабря, приезд в Москву донского станичнаго атамана Фрола Минаева с товарищами. На расспросе в Посольском Приказе, атаман Минаев рассказал, что осенью к ним в Войско, прислал четырёх гонцов, во главе с казаком Мискей, запорожский атаман Иван Брюховецкий. В своей отписке он извещал донцов, что двинулся с 15000 Войском Запорожским под Перекоп, чтобы заставить крымского хана отказаться от похода на Россию.

Уже в этом году в августе донские казаки штурмовали Каланчинские башни, но неудачно. Казаки прокопав под огневым прикрытием Казачий ерик, вышли в море. Пять турецких кораблей, имевших в каждом по 100 человек были атакованы 20 казачьими стругами (обычно там было по 20 человек). Турки понесли потери и вынуждены были укрыться под стенами Азова.

Фрол Минаев лично докладывал царю Алексею Михайловичу обстановку на юге.

4 Марта 1663 г. в выписке о выдаче жалованья на отпуск атаманам Ванину и Павлову есть текст:

Ныне великий государь указал тех донских станичников отпустить из Москвы на Дон; а какое им дать государево жалованье при отъезде — это будет так, как великий государь укажет. И было выписано им для примера.
В прошлом 170-м году* присланы были к великому государю с Дона с войсковой отпиской (донесением) донские станичники: атаман Фрол Минаев и есаул Елистрат Иванов, а с ними 4 казака. И при отъезде им было дано государево жалованье: атаману — доброе английское сукно и 10 рублей денег; есаулу — английское сукно и 8 рублей денег; казакам — по гамбургскому сукну и по 7 рублей денег на человека». 170-й год — имеется в виду 7170 год от «сотворения мира». В современном летоисчислении это 1662 год.

Станичники — здесь в значении участников «зимовой станицы» (посольства), которые отправлялись от донских казаков к царю в Москву.
Аглинское сукно — английское сукно, анбурское — гамбургское. В то время ткани иностранного производства высоко ценились и часто служили формой официальной награды (жалованья).

Оригинальный текст: И нынѣ указалъ великій государь тѣхъ Донскихъ станичниковъ съ Москвы отпустить на Донъ;
а что имъ великого государя жалованья дати на отпускѣ, и о томъ, великій государь какъ укажетъ. И выписано имъ на примѣръ.
Въ прошломъ во 170-мъ году присыланы къ великому государю з Дону съ войсковою отпискою Донскіе станичники, атаманы Ѳролъ Минаевъ да ясаулъ Елистратъ Ивановъ, а съ ними казаковъ 4 человѣка; а великого государя жалованья дано имъ на отпускѣ: атаману сукно аглинское доброе, денегъ 10 рублевъ; || ясаулу сукно аглинское, денегъ 8 рублевъ; казакомъ по сукну анбурскому, денегъ по 7 рублевъ человѣку.

Усмирял воровство в регионе. 8 августа 1660 г. Алексей Михайлович велел отправить на Дон царские грамоты с требованием свести воровских казаков с Волги и Яика (разбой вредил торговле с Персией).

Войско донское, заслушав в Кругу государеву грамоту, решило в 1661 г. послать в верховые городки и далее на Волгу и Яик, атаманов Василия Гладкова и Фрола Минаева. Данных мало, но судя по тому, что масштабные разбои донских казаков на Волге, Яике и Каспийском море совершенно прекратились вплоть до 1667 г., миссию их можно считать успешной.

А къ воровскимъ де казакомъ
з Дону изъ Войска въ Астарахань
и на море послали атамана Василья
Гладково да Ѳрола Минина, а ве
лѣяи ихъ уговаривать, чтобъ они
отъ воровства отстали и шли на
Донъ служить великому государю.
И тѣ де посылыцики на Донъ по
ихъ поѣздъ не бывали, да и неколи
дѳ имъ быть, потомучто они зимо
вали въ Астарахани

В 1667 был издан царский указ о начале строительства кораблей для Каспийской военной флотилии, некоторые корабли которой пожег Степан Разин. Также в эти года донские казаки прорываясь через Казачий ерик (канал для выхода в Азовское море) громили турецкие и крымские поселения, брали на абордаж их суда.

В январе атаман Фрол Минаев с донскими станичниками находился в Москве, в Посольском приказе. Это документально подтвержденный факт, который опровергает версии о его участии в начале персидского похода Разина (который в это время уже был на Яике).

Вернувшись весной в Черкасск, Минаев вместе с войсковым атаманом Корнилой Яковлевым занимался обороной юрта от татар и турок. В то время как «голытьба» уходила на Каспий, старшина («скелет Войска») не могла оголить Дон и оставалась для защиты городков.

В ноябре, когда Разин вернулся из Персидского похода, Фрол Минаев возглавил посольство от Войска к восставшим, чтобы выяснить их намерения (ходили слухи, что Разин хочет побить «лучших людей»).

Миссия закончилась жестким конфликтом. Разин угрожал Минаеву казнью («хотел его посадить в воду»), но в итоге отпустил. Это событие обозначило окончательный разрыв: Минаев представлял партию государственников, а Разин начал открытую войну с порядками Москвы и Дона.

В разгар крестьянской войны Фрол Минаев находился на Дону и в Черкасске. Его главной задачей было удержать основную часть Войска Донского от участия в антимосковском мятеже, что ему (совместно с К. Яковлевым) удалось.

Примечание: В некоторых отписках воевод этого года (например, о взятии города Острогожска и убийстве воеводы) ошибочно упоминается имя «Фролки Минаева». Исторический анализ доказал, что это была ошибка перепуганных дьяков, спутавших известного атамана Минаева с братом Степана — Фролом Разиным, который реально действовал в тех краях. Если бы Минаев действительно казнил царского воеводу, он бы не смог продолжить карьеру атамана и дипломата.

Интересный факт: несмотря на вражду отцов, спустя 20 лет, в 1690 году, сын казненного Степана — Афонька Разин — жил в доме у Фрола Минаева.

В июле донские казаки разрушили одну из Каланчинских башен и позже на 34 стругах действовали у берегов Турции. Каланчу потом турки снова отстроили.

Царь Алексей Михайлович, имея намерение овладеть Азовом и посылая войско в Крым, требовал в Москву Минаева, как человека, «бывавшаго в Крыму и на море».

26 декабря Фрол приехал к царю в Москву. На состоявшемся в Москве совете, Фрол Минаев заявил царю и боярам, что Войско сможет выставить 5000 отборных казаков. Если же к ним присоединятся 8000 солдат и стрельцов, то они наведут ужас не только на Азов, но и на Стамбул, что заставит турецкого султана и крымского хана оставить в покое Польшу и Украину, и отойти для защиты своих владений. Речь Минаева: «в то… время не такмо в Азове, но и в Царьграде страх был [бы] великой».

Эта аудиенция, где Минаев держал речь перед царем и боярами, предлагая стратегический план войны с Азовом, не могла произойти на пустом месте. В строгом и иерархичном Московском государстве право голоса перед Думой получали только те, кто годами доказывал свою компетентность. Это позволяет утверждать: Алексей Михайлович знал Фрола Минаева лично и давно. Их контакты начались не позднее 1661 года, когда Минаев привез в Москву важнейшие разведданные о союзе Крыма и Польши. За десять лет до этого приема Фрол уже был вхож в кабинеты власти и, несомненно, имел личные беседы с государем. Именно этот накопленный за десятилетия "кредит доверия" позволил царю в 1672 году слушать советы атамана.

Это яркий пример, который показывает Фрола Минаева не просто как хитрого дипломата, а как геополитического стратега, который видит картину мира гораздо шире, чем обычный казачий атаман. В 1672 году Россия очень боялась большой войны с Турцией за Украину (которая в итоге и случилась — Чигиринские походы). Москва боялась прямого столкновения главных сил. Что делает Минаев? Он говорит: «Вам не надо биться лоб в лоб. Давайте ударим с тыла (по Азову). Это отвлечет Султана, и он уйдет из Польши и Украины спасать свой дом». Он продает не «набег за зипунами», он продает стратегическую диверсию. Фраза «не такмо в Азове, но и в Царьграде страх был [бы] великой» — это чистая психология. Он обещает царю не просто взять крепость, а напугать саму столицу Османской империи. Для Алексея Михайловича (Тишайшего) это звучало как музыка — стать царем, который заставил дрожать Стамбул. Минаев говорит о судьбах Польши, Украины и Крыма. Он оперирует категориями межгосударственных союзов. Это доказывает, что он в своих «тайных» поездках и разведках прекрасно изучил внешнюю политику.

Это была интересная дипломатия. Минаев манипулировал интересами огромной империи, чтобы добиться заветной, вынашиваемой целое столетие цели — уничтожения ненавистного Азова, долгое время являвшегося одним из главных пунктов торговли захваченными русскими людьми. И хотя в 1672 году осторожная Москва дала лишь частичную поддержку, зерно было посеяно. Спустя 25 лет сын этого царя, Петр I, реализует давнюю мечту казаков.

Вместе с царем в начале 1673 Минаев участвовал в травле медведей и смотре артиллерии.

Присутствие на «забаве с медведями» и смотре пушек — это гораздо больше, чем официальный прием. Официальный прием (в Грановитой палате) — это работа. Царь принимает послов, кивает, дьяки пишут. Это рутина. А совместный досуг (медвежья травля) — это знак личной симпатии и вхождения в «ближний круг». В XVII веке медвежья потеха была развлечением для «своих». Туда звали только самых знатных бояр и очень важных иностранных послов. Пригласив туда донского атамана, Алексей Михайлович (Тишайший) показал двору: «Этот человек мне очень близок по духу».

Также есть упоминание о грамоте в этом же году: Грамота к донским казакам с выговором атаману Фролу Минаеву за нѳпристойные слова.

Что такое «непристойные слова»? В документах того времени под этим термином скрывались:
*Отказ выполнять приказ воеводы («Не пойду я в ту степь, кони устали»).
*Умаление чести («Да ты пороху не нюхал, сидишь в приказной избе»).
*Политическая дерзость («У нас на Дону свои порядки, нам Москва не указ в том, как атаманов выбирать»).
Это был конфликт юрисдикций. Воевода считал себя начальником над всеми, а Атаман считал себя равным воеводе (особенно после приема у царя). Скорее всего был конфликт с Хитрово, и спор вышел из-за тактики или снабжения. Минаев, как опытный военный, мог в резкой форме раскритиковать план воеводы.

Но существует и иная версия: грамота с выговором 1673 года могла быть продуманным эпизодом в биографии Минаева. Вернувшись из Москвы, где он был отмечен царским вниманием за свою скрытую роль в умиротворении восстания, Фрол оказался в непростом положении: в казачьей среде могли возникнуть подозрения в его чрезмерной близости к столичной власти. Чтобы сохранить авторитет самостоятельного и решительного атамана, ему необходимо было развеять эти сомнения. В этом контексте резкий конфликт с царским воеводой и последовавший за ним публичный выговор из Москвы, зачитанный перед всем Войском, могли сыграть важную роль. Услышав о жесткой реакции атамана и о том, что за нее последовало официальное взыскание, казаки увидели в этом подтверждение его независимой позиции. В результате этот показательный эпизод укрепил доверие Войска и одновременно позволил Минаеву сохранить прочные связи с центральной властью. Такая многоходовая политическая тактика выглядит тонким и дальновидным расчетом, вполне соответствующим реалиям XVII века.

Поход Минаева под Азов и Крым вместе с Воеводой Иваном Савостьяновичем Хитрово и стольниками князем Иваном Андреевичем Тараруй Хованским и Григорием Ивановичем Косаговым, вместе с атаманом Яковлевым и старшинами Самаряниным и Осиповым. Полковник Косагов командовал флотилией русских кораблей числом в 25 вымпелов, у Таганрогской косы в Азовском море она пыталась водным путём обойти кочевавших крымских татар, но у мыса Кезагор стоял сильный турецкий галерный флот, и Косагов решил повернуть назад.

Минаев с лучшими 300 казаками соединясь с войсками князя Каспулата Черкасского и запорожскими казаками под предводительством атамана Ивана Серко, где их большой отряд «переправился по Арабатской косе, чрез Гнилое море, взял лагерь с шатрами и бунчуком, и выдержавъ жестокий бой с тремя крымскими султанами, напавшими на него в превосходных силах».

Принципы отношений Сечи и Дона излагались, в частности, в запорожской грамоте Донскому Войску 1685 г., в которой «писали… они, запорожцы, о своем совете и любви, чтоб река с рекою (т.е. Днепр с Доном) меж собою совет и любовь имели и о всяком деле ведомость чинили». По словам донского войскового атамана Фрола Минаева, комментировавшего это послание, «в прежние годы» донцы «с ними, запорожцы, списывались и совет имели, и никогда с ними во вражде не бывали, и о воинских делах ведомости чинили». «А наперед сего, — заявляли донцы в 1651 г., — они, запорожские черкасы, с ними, донскими козаки, всегда были в дружбе и ссылке и зипун добывали сопча».

Усмирение местных разбойников, а также старообрядцев, приезжающих на Дон с севера из-за преследования патриарха Никона. Старообрядцы всегда баламутили казаков идти на Москву, чему Минаев препятствовал.

В книге Ригельмана "История или повествование о донских казаках" 1778 года издания есть некоторая информация об усмирении воровских казаков и призыву их на царскую службу. В книге как соратник Минаева упоминается атаман яицких казаков Иван Белоусов.

14 декабря Минаев приехал в Москву.

Расспросные речи станичного атамана Петра Евдокимова и есаула Ивана Федорова 1678 г. июля 17 дня (В Москве в посольском приказе):
«… А с Дону пошли они, велик. государь, на службу, к боярам и воеводам, ко князю Григорию Григорьевичу Ромодановскому с товарищи, заговев Петрова посту на первой неделе, пешим строем; атаман у них Конон Кирилов, а казаков с ними 1000 человек… А конною ратью пошли с Дону атаман Михайла Самаренин да полковник Фрол Минаев, а с ними казаков с 1000 ж человек, прежде их походу за неделю».

На Дон Царь Фёдор Алексеевич отправил грамоту, с призывом к казакам идти на соединение с князем Черкасским. Получив грамоту, войсковой атаман Фрол Минаев разослал по всем донским городкам гонцов, с призывом идти в Черкасск для общего сбора.

Собравшиеся в Главном Войске казаки были в нерешительности. Они были готовы выступить в поход для соединения с князем Каспулатом Черкасским, но не решались это сделать. Так как боялись, что с уходом основных казачьих сил, донские городки станут беззащитны перед крымцами и нагаями с одной стороны, и калмыками, с другой. Сойдясь в Круг, казаки решили, пока Войска не покидать, а в Москву отправить отписку о донских делах, где сообщить государю о приготовлении азовцев и измене калмыков, с легковой станицей атамана Алексея Наумова.

Атаман Фрол Минаев, узнав о набеге азовцев и нагайских татар, не медля отправил к Сеин паше нескольких знатных старшин, с требованием прекратить разорение Дона и русских украин, а также, вернуть захваченный полон. На это паша дерзко ответил, что если турецкий султан и русский царь заключили мир, то ему, Сеину, не до этого дела.

Узнав о столь дерзком ответе Сеин-бея, казаки, сойдясь в Круг, решили: «… что им отнюдь ни кому явно и тайно дров и уголья (в Азов) не продавать и не возить». Также хотели идти сразу воевать на Азов. Однако атаман Минаев, после долгих споров, сумел убедить донцов не нарушать государева повеления и не наводить его гнев и опалу на всё Войско. Причина была в том, что Русское царство только-только закончило войну с Османской империей.

10 июня стольник Янов прибыл в Главное Войско. В это время многие казаки во главе с войсковым атаманом Минаевым находились, согласно государева указа в походе. Они громили азовцев, крымцов и нагаев в районе Торских вершин, однако большинству степняков удалось бежать к Азову.
8 июля Минаев приводит свое войско (Донское) к присяге царям Иоанну и Петру.

Недовольство казаков государевым запретом на походы под Азов и Крым, зимой этого года достигло своего пика. Во многих донских городках, как низовых, так и верховых, появились ватаги отчаянных удальцов, призывавших казаков идти за зипунами через Волгу в Персию или под Азов и Крым. Однако войсковому атаману Минаеву, во многих случаях удавалось предотвратить эти походы, действуя как убеждением, так и угрозами смертной казни, за неповиновение Войску и государю.
Причем весь год несмотря на это шли постоянные стычки донских казаков с различными врагами. 24 декабря в Москву прибыла зимовая станица Фрола Минаева и есаула Екима Филиппова в сопровождении 102 казаков, с войсковой отпиской и челобитной.

Однако, несмотря на все угрозы и запреты, набеги донцов на воинственных соседей не прекратились. Причём, зачастую инициаторами их были казаки Главного Войска.

Посланный Минаевым разъезд из 60 казаков и 50 калмыков вдруг прошел Перекоп, захватил в Крыму 800 лошадей и пригнал их на Дон. Было еще много набегов казаков в Крым, что раздраженный Мурат-Гирей прислал Минаеву грозную грамоту, на что тоже был похожий ответ: «…а и сам ты Хан Мурат Гирей, с великою ратию и большим собранием прийдешь к нам зимним путем по льду: зачем тебе так далеко забиваться? Мы люди небогатые; стад конских и животинных у нас мало; городки наши не корыстны – оплетены плетнями, обвешанными терном, а добывать их надобно твердыми головами, на посечение которых, как тебе ведомо, у нас есть сильныя руки, острыя сабли и меткия пищали. Побереги здоровье: не ходи».

Грамота же, отправленная Минаевым царю об этом послании приводит другой текст, чуть более сдержанный, который можно прочитать в книке "Собрание Государственных грамот и договоров" 1826 года издания, стр.471.

Вероятно, именно этот случай переписки донцов и Мурат-Гирея является настоящим историческим прототипом той ситуации, которую Репин изобразил в виде красивой легенды. Вряд ли турецкий султан писал запорожцам лично, а они отправляли ему письмо, состоящее из одной лишь матершины — такая переписка на уровне империи и «разбойников» (как их видели турки) была не по протоколу.

А вот с крымскими ханами казаки действительно общались, и всегда отвечали на ультиматумы дерзко. Но этот реальный случай отличается от знаменитого «письма запорожцев» тем, что в нем нет грубой площадной брани и рифмованных оскорблений. Вместо этого в тексте присутствуют собственное достоинство, суровая ирония и неприкрытая военная угроза.

В конце года донские казаки получили грамоту от царей: «Донские атаманы и казаки, Фрол Минаев и все Войско Донское! Великие государи... вас, атаманов и казаков, тебя Фрола Минаева и старшину, и все Войско Донское, жалуют – велел испросить о вашем здоровье и за службу вашу милостиво похваляют».

В этот год появились первые сведения о лекарствах на Дону, когда правительство пожаловало войскового атамана Фрола Минаева "для ево болезни на лекарства эликсиру пропиэтатису десять золотников безденежно из Оптекарского приказу"

Не ограничиваясь постановлением Круга на запрет идти на службу польскому королю, Ф. Минаев разослал по всем городкам грамоты с аналогичным запретом.

В конце октября, 50 донских казаков отправились на рыбную ловлю в район Каланчинских башен, к Казачьему ерику, рассчитывая на заключённый с азовцами мир. Но те, видя беспечность донцов, атаковали их: «… напало Азовских татар с полтораста человек, и тех их казаков и неводы взяли, а иных порубили». Узнав об этом, войсковой атаман Минаев весь год принимал меры для возвращения казаков из плена, а в Азове бей Муртоза отвечал, что это не они взяли в плен, но казаки им не верили.

Фрол Минаев писал в Москву о пошлинах, кои царицынские воеводы берут излишне с приезжающих в Царицын донских казаков.

На Троицу казакам стало известно, что в набег «… нынешнего де лета о Троицын дни выходили из Азова аги с Турки и с Татары и с Нагайцы и с Черкесы и со многими воинскими людьми великих государей под украинные городы и под их казачьи верховые городки».

Узнав об этом, атаман Фрол Минаев ходил за ними до Белых гор. Через некоторое время турки хотели лодкой подойти к Черкасску и взять языков. Однако казаки, заметив их, открыли огонь из пушек и отразили турок. Также атаман Минаев возглавил поход к Азову на помощь казакам, пытавшимся переправиться в Азовское море, но успеха не имели.
Весь год Минаев увещевал царское правительство, что против Азова они не предпринимают никаких действий, что очень сложно справиться с казаками, так как они очень злы на Азовцев.

Россия замирилась с Польшей и царица Софья направила грамоту донским казакам с призывом начать военные действия против турок и татар.

Минаев по получении царской грамоты о разрешении снова нападать на Азов, собрал войско и посылал на Азов, Лютик и прочие вражеские города, сам он осуществлял центральное командование. Азовцы и крымцы, не зная о заключённом между Россией и Польшей союзе, сочли активизацию боевых действий Войска Донского самовольством. И потому были немало удивлены, когда узнали о появлении на своих рубежах отборных войск князя Козловского, тогда как гарнизон Азова, после понесённых этим летом потерь в боях с казаками, насчитывал немногим более 1500 человек.

Внутри Войска донского все эти годы происходил раздор, старообрядцы (раскольники) давили на многих казаков и хотели отложиться от Москвы, но Минаев все эти годы разными способами подавлял раскол.
Фрол Минаев, искушённый в придворных интригах Кремля, не доверял разговорам и слухам подстрекающих казаков к походу на Каспийское море, и потому просил князя Голицына известить Войско об официальной позиции московского двора, и подтверждать эту позицию в каждой государевой грамоте.

3 декабря Фрол Минаев приехал в Москву.

Участие в первом Крымском походе русской армии под командованием князя Голицына. Минаев командовал сухопутной операцией донских казаков, однажды разбивших отряд крымских татар численностью 1000 человек (500 конных казаков Фрола Минаева громили крымцов в Причерноморских степях). Морская же операция донских казаков, начавшись успешно под предводительством походного атамана Петра Калмыка потерпела поражение, Калмык был взят в плен и казнен в Азове.

Также в этот год был пожар в столице казаков — Черкасске, город почти полностью сгорел, восстановлен только через 2 года. Но несмотря на пожар, «И на другой де день после того пожару войсковой атаман Фрол Минаев да полковник нынешней их станицы атаман Кирей Матвеев... а с ними казаков с 2000 человек... пошли под Азов того ж дни конною ввечеру».
Минаев между тем постоянно был между двух огней — внешние враги, где ему приходилось управлять сражениями и внутренний раскол, когда кто-то постоянно хотел сместить его, убрать из Дона или убить.

Минаев получает царскую грамоту, в которой «за верное и усердное служение» выражалась благодарность от царя Петра Первого. Также были грамоты, чтобы воровских людей выслать в Москву. Минаеву приходилось сложно, противодействуя внутренним казацким дрязгам и расколу.

Также в этом году согласно донесениям сына боярского Ильи Протопопова, азовские турки и крымские татары ходили в набег на русские украины, где взяли добычу и большой полон. Узнав об этом, в августе войсковой атаман Фрол Минаев, ходил с казаками на их перехват. Донцам удалось отбить часть полона, истребить 100 татар и взять 13 в плен.
25 декабря из Москвы на Дон была отправлена государева грамота: «… да вам, атаманом и казаком, быть тебе Фролу Минаеву с товарыщи пятистам человек...» для явки в Ново Богородицкий город.

Минаев послал казаков по суше и по морю участвовать во втором Крымском походе русской армии под командованием князя Голицына. Казаки разбили на сухом пути два отряда Крымских татар и захватили много татарских и турецких судов на Азовском море.

Самого Минаева казаки не отпустили из Черкасска (Фрол Минаев, по общему приговору Круга, должен был остаться для восстановления Главного Войска и его защиты), потому, что боялись нападения на Черкасск и хотели грамотного военачальника оставить для защиты, и таковые вскоре последовали.

13 декабря Минаев прибыл в Москву.

6 мая в Войско была отправлена государева грамота, по которой атаман Минаев и казаки, должны были оказать содействие в обмене пленными. Несмотря на ожесточенные схватки на юге, донским казакам зачастую верили на слово, бывало отпуская пленных казаков авансом, если не было никого для размена.

Летом 1690 г. воровские какази-староверы, под командой Левки Маныцкова, сошлись в один отряд в союзе с черкесами, азовцами и ногаями численностью до тысячи сабель и ударили на Торские озера в приграничной полосе Малороссии, где стоял полк слободских казаков (изюмцев) и русских переселенцев. Староверы постоянно беспокоили набегами донские городки и российские «украинные» города. Позже, в 1690-х годах, донские атаманы, верные Москве, совершат несколько карательных походов на Куму, чтобы уничтожить этот очаг «раскольничьего казачества». В конце концов Левка Маныцков в 1695 г., в очередной набег, явился вроде бы с повинной в Черкасск — и стал бунтовать казаков. Его схватили и казнили. После смерти лихого атамана староверские нападения стали слабеть.

Многие городки были разрушены до основания и обезлюдели — Донцы с трудом отбились от калмыков и староверов. Калмыцкий набег переполнил чашу терпения донского казачества. Донцы, более не страшась Москвы и её опалы, и всё Войско, от верха до низа стало готовиться к походу на калмыков. По решению Круга казачьи полки должен был вести войсковой атаман Фрол Минаев. Но после долгих сношений калмыки заключили мир с донскими казаками на условиях казаков.

Однако это не остановило атамана Минаева и всё Войско от решительных действий против азовцев и татар. В морской поиск были отправлены судовая рать донцов по 800 человек. Ещё 200 доброконных казаков в июне 1691 г. совершили набег под Перекоп, где ворвавшись в татарский улус в урочище Каракуй, захватили в плен 35 татар, перебив множество других и отогнав многочисленные стада скота.
Второй отряд конных казаков был послан в Нагайскую степь, и «… на Ногайской стороне азовцов многих же побили и в полон взяли десять человек».

Калмыки (тайша Аюка) всё же нарушили мирный договор и сговорившись с азовским беем, выступил вместе с ним в поход на русские украины. Донцы сумели перехватить неприятелей «… не допустя до украинных городов, разбили и многих побили, и в языцех поимали».

В сентябре, для разведки и захвата языков, атаман Минаев отправил в море ещё 15 стругов: «… сентября в тех же числех посылали мы, холопи ваши, и в другоряд судовою на море в 15 лодках своих казаков...». Но турки, имея численный перевес, сумели отбиться и прорваться в Азов. Казаки же высадились у предместий Азова и приступили к ним.

В октябре 1692 г. азовцы, соединившись с небольшим отрядом воровских калмыков, общим числом 100 человек, пошли на баранту (отгон скота). Ночью, подкравшись к Черкасску, они отогнали 200 лошадей, пасшихся рядом с ним и Манычским городком.

Этот успех побудил азовских турок совершить более крупный набег. Ага Кубек с 500 азовцами и калмыками Аюки, ночью отогнали от реки Васильевой 1500 коней, погнав их в сторону Азова. Уцелевшие пастухи сообщили об отгоне табунов в Черкасск и Монастырский городок. И вскоре 1000 казаков устремились в погоню за грабителями. Часть казаков атаман Минаев отправил к переправе, на реке Аксай, где азовцы и калмыки должны были переходить вброд реку на Азовскую сторону.
Расчёт оказался верным, и донцы настигли своих неприятелей во время их переправы через реку. Азовцы и калмыки были опрокинуты и обратились в бегство. Однако бежать было некуда, брод окружали топкие болота, где и утонули многие беглецы. Казаки отбили не только всех своих лошадей, но и захватили 300 неприятельских, с сёдлами и сбруей. Почти весь отряд, вышедший из Азова на баранту, был уничтожен.

В начале года Минаев рассеял отряд до 3000 азовцев под Черкасском, которые о слухах нападения на них русских, вышли на разведку.
12 Февраля: По указу великихъ государей, передъ азовским походомъ, на Донъ къ войсковому атаману Фролу Минаеву и ко всему Войску Донскому послано знамя. Середина в тафте белой, опушка въ тафте красной, на нём писан золотом орел двоеглавый.

Указом Петра 1 от 16 марта 1695 года войсковому атаману Минаеву было приказано изготовить тысячу конных подвод. Государевой грамотой же было указано всему Донскому войску быть готовым к походу и по мере прибытия в городки регулярных полков выступать вместе с ними и идти к Черкасску. Кроме того, Войску Донскому повелевалось выставить засады и дозоры на всех дорогах, ведущих к Азову.

Исполняя приказание царя, Фрол Минаев еще 1 марта послал на Астраханские дороги 150 человек, а в Крымскую степь – 300 человек, для устройства засад и караулов. Однако сохранить в тайне сведения о выступившей русской армии, не удалось.

К русской армии присоединилось 7000 казаков Войскового атамана Фрола Минаева. Казаки Минаева захватили обе башни (каланчи), мешавшие русскому флоту выйти в Азовское море (между ними были протянуты три ряда цепей с брёвнами вперемешку, и на башнях стояли пушки). Захват башен поднял боевой дух русскому войску, который упал от многих неудач при осаде. Минаев также упросил царя атаковать крепость Азов, ворвались на вал крепости, но не были поддержаны и откатились. Даже после отступления русского войска в 1695 году, казаки держали каланчи за собой, отбивая турецкие штурмы.

Детали взятия каланчей описаны в дневнике Патрика Гордона: 11 июля: ...Мы совещались, дабы попытаться захватить ближайшую башню Каланчи, на что вызвались казаки. Итак, 200 людям было обещано 2000 рублей...

14 июля: За час до рассвета наши казаки, поддержанные региментом солдат, внезапно атаковали ближайшую башню Каланчи. Поскольку петарда не оказала никакого действия на железные ворота, казаки мотыгами проделали широкий лаз у одной из орудийных бойниц, через который и проникли туда. [Турки] изнутри отстреливались и бросали камни, а также палили из пушек с другой башни, что продолжалось около часа. Наконец, запершись в своих покоях, они были вынуждены сдаться. Иные бросились в реку и утонули, убежал только один. Было взято 15 пленных и 15 орудий разного размера, несколько бочек пороха и боевые припасы, но съестных почти нет.

16 июля: Ночной порою турки покинули другой форт на Каланче, что наши казаки утром приметили и заняли его; здесь были взяты 20 пушек, кое-какая добыча и боевые припасы, но провизии мало. Посему великая радость.

После неудачи генерального штурма 25 сентября 1695 года Петр 1 окончательно убедился, что без поддержки мощного флота ему Азова не взять. Царь снял осаду, и прощаясь с атаманом перед отъездом в Москву, Петр сказал Минаеву: «Береги, Минаич, сии башни каланчинские и жди меня с кораблями в Черкасске по весне. Клянусь Богом – Азов будет российским!»

Участие во втором, победном Азовском походе. Помимо управления своими казаками на суше, Минаев командовал казачьей флотилией, разгромившей турецкий флот, получив прозвище "Казацкий адмирал" от Петра Первого. Это была самая первая морская победа в царствование Петра Первого, а также и первая сухопутная — последующее взятие Азова, так полагали в 1855 году в Военном Энциклопедическом Справочнике — Лексикон.

Участь Азова решили донские и запорожские казаки, тяготившиеся неспешной её осадой. К тому же, к середине июля, они стали испытывать недостаток продовольствия. Сойдясь на совет, атаманы и казаки во главе с Фролом Минаевым и Яковом Лизогубом, решили сами взять турецкую крепость. 17 июля до 2000 казаков, быстро и неожиданно взойдя на земляной вал, сбили оттуда турок и проникли внутрь крепости.

История царствования Петра Великого 2 том 1858 года издания 288 стр.: Неукротимое мужество казаков ускорило падение Азова. Скучая продолжительною осадою, еще более тяжким трудом при возведении насыпи, и уже чувствуя недостаток в продовольствии, Запорожцы условились с Донцами ударить на Азов, в надежде увлечь своим примером и прочие войска. Доблестные вожди их, наказный гетман Лизогуб, «муж в добродетели и в военных трудах искусный» и войсковой атаман Флор Миняев, сами повели до 2000 удальцов на штурм. Быстро взобрались казаки на земляной вал, сбили стоявших там Турок, спустились внутрь крепости и, живо преследуя изумленного неожиданным нападением неприятеля, едва не ворвались за ним в каменный замок. Турки отбили их жестоким ружейным огнем, стреляя, за недостатком свинца, разрубленными ефимками. Если бы в эту минуту двинулись прочие войска, Азов был бы наш. Но солдаты и стрельцы не трогались из лагеря, и казаки, не видя возможности удержаться в крепости, возвратились на вал, где утвердились в угловом бастионе.

Казаки едва едва не ворвались по пятам отступавшего неприятеля в каменную цитадель крепости. 19 июля крепость Азов сдалась, 20 июля сдалась и крепость Лютик.

В дневнике Гордона есть много сведений о разгроме турецкого флота (а также в книге История царствования Петра Великого 2 том 1858 года издания стр. 273-276, источники дополняют друг друга). В общих словах было так: 19 мая на рейде стояли 2 турецких корабля и Петр Первый обсуждал его атаку: На реке я встретил Его Величество и отправился с ним в форт, а затем на мой бот, где с боярином Федором Алекс[еевичем] и донским атаманом мы обсуждали замысел Его Величества атаковать те 2 корабля, стоящие на рейде ниже Азова, на озере. Заключили, что Его Величество со своими галерами и атаман с казаками пойдут их атаковать...
Вечером казаки примерно на 40 лодках (около 20 человек на каждой) спустились по реке, а Его Величество пошел следом с 9 галерами и одним из моих региментов пехоты.

Мая 21, четв. Около 10 часов Его Величество прибыл ко мне и поведал, как он побывал на море и видел около 20 парусных галер и кораблей и очень много легких судов; он нашел неудобным отважиться против них и приказал галерам вернуться — он был весьма меланхоличен и удручен.

В 3 часа пополудни Его В-во прибыл ко мне и объявил добрую весть: как казаки вчера вечером напали на турецкий флот, разбили и рассеяли оный; они перебили иных, взяли 27 пленных со множеством добычи...

Мая 22, пяти. Гребя целую ночь, хотя и неспешно, с рассветом я прибыл к устью р. Каланчи, где у острова обнаружил стоянку Его Величества с казаками. Я стал со своими ботами на другой стороне, а затем сошел на остров, где казаки делили добычу.

В истории Азовских походов роль Донских казаков (именно под руководством Фрола Минаева, что очевидно из дневников Патрика Гордона) не просто «важная», она — решающая. Если убрать казаков из уравнения 1695 и 1696 годов, Петр I, скорее всего, потерпел бы сокрушительное поражение и мог вообще лишиться трона в начале правления.
1695 год — почти полный провал армии и успех казаков — взятие ими каланчей.
1696 год — казаки сделали всю грязную работу(как и все 90е годы 17 века регионе Азова): победная битва на воде и финальный штурм.

Петр — это фигура-символ. В истории принято приписывать победу главе государства. Мы говорим «Наполеон взял Берлин» или «Александр Македонский захватил Персию», забывая о конкретных полководцах и солдатах. Для имперской историографии казаки часто рассматривались как вспомогательная сила, «пушечное мясо» или разведка. Признать, что они тактически и боевым духом превосходили регулярную армию образца 1696 года, было идеологически неверно ни в Российской Империи, ни в СССР (где прославляли Петра как прогрессивного деятеля). Азов взял Фрол Минаев и его донцы, при огневой поддержке и блокаде, которую организовал Петр. Но в историю это вошло как «Триумф Петра Великого». Сам Петр I прекрасно понимал, кому он обязан, и лично к Фролу Минаеву относился с огромным уважением — и этому есть подтверждения в исторических источниках. Советские и имперские историки решили: фигура лояльного, но независимого атамана слишком сложна. Проще оставить Разина (как борца) и Петра (как победителя), а «скучного» дипломата Минаева, почти пол века защищавшего южные рубежи России, убрать на задний план.

О козачьей флотилии и моменте атаки казаков на море, а также геройской атаке казаков на крепость написано в книге Ригельмана "История или повествование о донских казаках" 1778 года.

14 декабря приезд Минаева в Москву.

Запись в дневнике Патрика Гордона о том, что Петр был на пиру в доме у Минаева (в 1695 и 1696 гг.).

В начале года Минаев был в Москве у Петра Первого. Пётр отправил казакам грамоту «… с изъявлением похвалы казакам за склонение мурз Кубанской орды к принятию русскаго подданства, за промысл над ногайские улусы, под Темрюк и другие места и за доставление вестей об Аюке тайше и крымских нурадыне и калге султанах; о посылке казакам жалованья и об оказании с их стороны помощи, для защиты от неприятелей Азова, Сергиева, Каланчей и Лютика».

Минаев просил Петра помочь с бумагой и ружьями «… пожалуй нас, холопей своих, вели, Государь, нам своего Великого Государя жалованья, ружьё против прежняго своего Великого Государя указу, и для всяких нужных дел, писчей бумаги на Дон нам холопем твоим выдать чё тебе, Великому Государю, Бог известит».

Кроме этого атаман Минаев просил государя пожаловать Войско лесом, железом, якорями, парусами и прочим для морских стругов. Всё это было удовлетворено, кроме ружей, вместо них дали деньгами на их покупку. 7 февраля Пётр за Азовскую службу пожаловал казаков: Атамана Фрола Минаева – кафтан бархатный на пластинчатом соболье меху ценою во сто пятьдесят рублёв. Также были мелкие стычки казаков с нагаями, крымчаками и турками.

Зима 1698 г. выдалась особенно лютой и долгой. Казаки, из за активных боевых действий против турок, нагаев и крымцов, не успели заготовить достаточно кормов, что вызвало большой падёж скота и лошадей. С наступлением весны, донцы, несмотря на трудную зиму, начали активные боевые действия. По общему приговору Круга, войсковой атаман Минаев отправил в морской поиск несколько сот казаков. Они разорили окрестности таманских городов Темрюка и Кизылташ, после чего устремились к крымским берегам, но большого успеха здесь не имели. Кроме этого, несмотря на недостаток в лошадях, Войско отправило 300 конных казаков в поход на крымские улусы: «… только ныне у вас от зимней стужи и за оскудением кормов, конские стада выпали, а которые в малом числе остались, и на тех из войска посланы казаки и калмыки конною с триста человек под крымские жилища».
Этой же весной, по государеву указу, Войско отправило 1000 казаков на смену казачьих полков, охранявших расположенные по Днепру, захваченные турецкие крепости. Донцов возглавил походный атаман Аким Филипьев.

В апреле по окончанию торжественной встречи, царские сановники и сопровождавшие их офицеры, прошли в черкасскую соборную церковь, на молебен. После молебна, они отправились к войсковому атаману Фролу Минаеву, где и передали ему государеву грамоту. Пётр 1, повелевал Войску с честью проводить послов из Черкасска и сопроводить до Стамбула.
Из Главного Войска, послы, сопровождаемые казачьей флотилией, отправились в Азов, а оттуда в Таганрог, где их ждал 46 пушечный линейный корабль (40 пушечный у Броневского), 9 фрегатов, 2 галеры, яхта, 2 галиота, 3 бригантины, а также 4 больших казачьих струга, с 500 казаками, во главе с атаманом Фролом Минаевым. У историка Броневского даны другие цифры: «… состоявшем из 10 кораблей, 2 галер, 6 галиотов, 1 яхты и 6 Донских лодок, отправился в море».

По прибытии в Стамбул 28 августа, русские послы, Украинцев и Чередов, передав султану государеву грамоту, предложили туркам заключить мирный договор, по которому Азов, и окрестные земли, отходили России. Но это никак не устраивало гордых османов. Начались долгие и трудные переговоры, которые, в конце концов, закончились подписанием мирного договора на российских условиях.

Есть свидетельства, что вернувшийся «в осенях» из Стамбула (Константинополя) Фрол Минаев, придя в Черкасский городок, принял монашеский постриг под именем Филарет и, ввиду отсутствия на Низах монастыря (есть информация о разногласии Минаева с Петром Первым по поводу того, что несколько монастырей было отобрано у казаков), пребывал в монашеском чине в своём подворье, у сыновей.

Для России 18 век начался нелегкой войной с сильной и агрессивной Швецией, королем которой был молодой, энергичный и талантливый полководец Карл XII.

Начиналась Северная война, где участвовали донские казаки, уже без Фрола Минаева, но под командованием одного из его сыновей — Максима Фролова. Казаки выполняли задачи аванпостной службы, разведки и охраны.

В ноябрьском сражении 1700 г. под Нарвой, неудачном для россиян, шведы захватили множество пленных, в т. ч. около двух десятков донских казаков, которые больше не вернулись на берега милого Дона.

А несколько позже, в 1736 году, закончилась более чем столетняя битва за Азов, в которой принял участие и другой сын Минаева - Иван Фролов.